Серафима Ананасова

Ты сейчас в Сочи. Поездка, чтобы отдохнуть в период заката пандемии, — рискованное решение. Учитывая, как ты резко отзывалась на трансляциях в Instagram о ковид-отрицателях, это кажется какой-то вынужденной мерой. Объясни мотивацию.

— Объясняю: на карантин забили абсолютно все. Очень глупо соблюдать карантин в одиночку или с расчетом 10 человек, соблюдающих его, на 200 не соблюдающих. Я, скажем так, смирилась и забила. Одиноким воином быть нет смысла конкретно в этом случае. Но, кстати, я соблюдала меры предосторожности до последнего. В самолете была в маске весь полёт, мыла руки каждые полчаса. Но в Сочи карантин не соблюдает вообще никто. За всё время видела здесь только одного паренька в маске. Потому тоже забила окончательно. Какой смысл? Можно ли считать эту меру вынужденной? Я не знаю. Моя психика устроена весьма специфично: большую часть времени мне хреново — так уж работает мой мозг, увы. Если я не буду пытаться себя тормошить и веселить — мне конец. Поэтому стараюсь летать на море каждое лето. Укладываюсь в очень маленькие суммы — умею это делать.

К слову о фразе «большую часть жизни мне хреново». Год назад в интервью с Екатериной Катковой ты сказала, что в депрессии пребываешь большую часть жизни. Почему так?

— Как я уже сказала выше, так сложилось. Депрессия, тревога — это ведь биохимия мозга. Твой мозг в прямом смысле слова работает неправильно. Я не люблю педалировать эту тему: она воспринимается как давление на жалость и нытьё. Я живу с этим, как живут люди с сахарным диабетом или астмой.

Предыдущие ответы вместе с лейтмотивом «чернухи» и анализом твоей медиа-активности в социальных сетях наводят на мысль, что ты после какого-то продолжительного несогласия с происходящим вокруг просто смирилась. Я прав?

— Не совсем. Я смирилась с некоторыми вещами, да. Это просто возраст. Думаю, что все с возрастом начинают мириться с тем, что раньше злило. Есть вещи, которые до сих пор вызывают во мне ярость. С ними я никогда не смирюсь. По крайней мере, сейчас так кажется. Но с чем-то я и правда примирилась. Примирилась, к примеру, с тем, что можно жить без любви. Раньше одна мысль об этом вызывала ужас. Я не хотела соглашаться с таким раскладом, но пришлось.Я думала: как же я буду писать без любви? Да и в целом, ради чего вообще жить? Ради себя?! Вот это «ради себя» меня вообще прибивало к полу. Но пришлось в итоге научиться жить ради себя.

Позиция чем-то схожа с выбором главной героини «Мук».

— Верно. Тогда это относительно чётко и оформилось во мне. Хотя в глубине души я всегда подозревала, что так и будет.

Ты сознательно создавала образ «мрачного жнеца литературы» в глазах аудитории?

— Нет. Ничего не делала сознательно в плане имиджа. Я на самом деле такая и на самом деле люблю всё это. Я же оголтелый фанат хоррора. Смотрю фильмы ужасов пачками, читаю крипипасты, начала писать в этом жанре. Люблю мрачное во всём: от одежды до собственных текстов. Такой образ искусственно тяжело было бы поддерживать долго. Многих мрачное достаточно быстро угнетает и вгоняет в тоску. Меня нет, я и так в тоске.

Есть радикальное мнение, что современная поэзия для большей успешности должна быть клиентоориентированной. Можно выбрать целевую аудиторию, например, девочки-подростки, настроить нейросеть на ежедневную генерацию осмысленных стихотворений со словами «навзрыд», «ключицы», «боль», подключить таргетинговую рекламу, заказать пиар в «чай со вкусом коммунальной квартиры» и радоваться огромному фидбеку от быстро растущего числа подписчиков. Что ты думаешь по этому поводу?

— Думаю, что если кто-то так может — пусть делает. Мне, конечно, физически больно наблюдать, как говнотексты про ключицы набирают по 100 тысяч просмотров, но что поделать? Людям часто нравится жвачка для мозгов и жвачка для души. Нельзя всех заставить любить качественную поэзию, так никогда не будет.

Но ты же пишешь то, что считаешь нужным, не полагаясь на обратную связь в той степени, когда она имеет определяющее значение?

— Иногда приходится учитывать запросы аудитории, без этого никак. Если бы я писала только то, что хочу  — ну... Вряд ли был бы тот же результат, что сейчас. В этом нет ничего страшного, главное — соблюдать баланс. Не забивать на аудиторию совсем, но и не стелиться под неё.

Давай немного назад. Что есть "говнотекст" в твоем понимании?

— То, что ты описал. Не просто текст, скроенный под запросы публики, а именно бездарный текст, скроенный под запросы публики.

Периодически перед подготовкой к интервью с поэтами натыкаюсь на видео и комментарии с негативной оценкой их творчества, но нормальной аргументации нет, лишь вкусовщина. Как ты реагируешь на подобную критику?

— Часто читаю «ты не умеешь реагировать на критику!». Это пишут люди с комментариями «фу, чё за говно». Мне смешно, так как на журфаке я три года училась в лаборатории литературной критики. Писала рецензии. Подробный разбор рассказов, спектаклей, фильмов. С выстроенной аргументацией и оценкой. К критике я отношусь нормально, к поливанию говном от людей без минимальной теоретической базы в вопросе — негативно. Люблю комментарии в стиле «это не поэзия». Я пишу — почему? «Ну, тут нет ритма». Я говорю — да нет же, он есть, просто не укладывается в стандартные стихотворные размеры, в тексте есть просодия и она слышна. «Нет, это говно» — читаю в ответ. Что тут добавить?

А ты обсуждаешь с другими поэтами-коллегами их или твое творчество?

— Конечно. Если спросят, опять же. Я своё невероятно важное мнение (табличка «сарказм») никому без спроса навязывать не стану. С кем-то в диалогах в соцсетях, как с Денисом. Мы же в разных странах живем. С кем-то лично, как с Лёхой Никоновым, мы в одном городе. Если спросят что-то насчёт их текстов — отвечу. Они также. Мы на пустом месте не пишем друг другу такие вещи. Только по запросу. Как по мне, это и отличает воспитанного и тактичного человека от... остальных, скажем так.

Существует теория, что искусство производит новое искусство. Некая метамодернистская интерпретация (иногда на грани с компиляцией) ради созидания нового. А что вдохновляет тебя на лейтмотив?

— Ну…. То, из чего я состою. В вопросе про образ я уже ответила, что это не искусственно созданное, я такой человек. Тяготею ко всему мрачному, тёмному, злому. Долго можно продолжать ассоциативный ряд. Я не на 100% состою из «мрачного», есть и «светлая сторона». По идее, они должны быть в балансе — тёмное и светлое. У меня нет. Пока что. Может, со временем это придёт в баланс. Но я не уверена, что хочу этого. Интуиция подсказывает мне, что я не хочу быть «светлым, радостным человечком». Это не значит, что я злыдня и змея, к слову. Профессор Снейп, помнишь? Производил впечатление дьявола во плоти, но на деле-то совсем другое было.

Большинство твоих стихотворений и поэма “Муки” построены по принципу полистилистики — объединения взаимоисключающих категорий. Обращаешься ли ты при создании своих произведений к каким-то трактатам или, проще говоря, к учебникам как в "Обществе мёртвых поэтов"?

— Ни в коем случае я такой ерундой не занимаюсь. У меня есть отличная теоретическая база: повторюсь, я закончила журфак. Но я не сижу и не выстраиваю произведения по схемам и терминам. Это пусть литературные критики вычисляют, какие приёмы использовал автор. Я этим тоже занималась. Если кто-то так делает и у него получается талантливая вещь — здорово, но это не мой вариант.

То есть ты творишь в некоем состоянии потока, иногда обращаясь к заметкам?

— Да. Но думаю, у меня в подсознании всё равно настолько глубоко впечатана теория, что автоматически получается учитывать законы драматургии, например. Мы же пять лет в университете жевали всё это, сложно такое забыть.

Как я понял, твой главный заработок сейчас — искусство. Какими средствами монетизации творчества ты пользуешься?

— Книги. Концерты. Онлайн-трансляции. Изредка донаты. У меня есть подработки, не связанные с моим творчеством. О них подробно говорить не хочу. Там нет ничего противозаконного или постыдного, просто это не тема для интервью.

Есть ли у тебя какие-то идеи, реализация которых помогла бы творческим людям финансово?

— Что я им могу предложить? Я сама вот только сегодня начала тестить функцию с платной подпиской, которую, слава богам, выкатил ВК. Все, какие есть, я реализую сама, и это можно наблюдать.
Что тут ещё придумать? Либо продавай свой продукт, либо жди донаты. В России культура донатов только-только начала приобретать божеский вид. Надеюсь, приобретёт в итоге. Донаты — это абсолютно нормально, это зарплата творческого человека, которую он не может оформить официально, потому что нет предприятия «Поэты Курска» или «Поэты Питера», где тебе каждый месяц начальник будет зарплату начислять за работу. Нет у нас начальника. Это и хорошо, и плохо.

о себе, поэзии и критике